"Я видел мир иной, он в нас, он рядом"

Сергей Сперанский, доктор биологических наук

Что чувствует, что видит    человек, принявший наркотический препарат! На эти вопросы решил ответить новосибирский исследователь Сергей Сперанский, поставив на себе такой опыт.

Предыстория

На характер ощущений во время интоксикации, безусловно, влияли ранее сложившиеся отношения с людьми, которые «наблюдали» меня в ходе опыта; поэтому необходимо хотя бы кратко остановиться на предыстории эксперимента.

С главным организатором опыта -Цезарем Короленко — я был знаком уже несколько лет. Хотя отношение к нему нельзя назвать однозначным, однако положительные эмоции определенно доминировали. Напротив, с сотрудниками Цезаря у меня сложились явно недружелюбные отношения. Начало этому было положено медосмотром для выяснения возможности приема мною -ЛСД. Сотрудница А. вызвала резкую антипатию неприятной формой и тоном вопросов, за которыми угадывалась предвзятая мысль: «Нормальный человек не станет добровольно принимать ЛСД» (сразу же возникло сравнение: как на допросе у следователя, заранее уверенного в твоей виновности). Сотрудник В., с которым я довольно долго беседовал, показался мне очень недалеким, хотя и не столь неприятным, как А. С прочими сотрудниками контактов почти не было, однако ощущение примитивности и ограниченности распространилось и на них, подкрепленное рядом мелких деталей поведения. Очевидно, мне не удалось скрыть возникшее чувство неприязни, что, естественно, вызвало ответные эмоции того же характера

Начало

После приема ЛСД я в течение 43 мин. не испытывал никаких ощущений. Впрочем, это не совсем точно: в конце периода появилось смутное чувство, родственное мышечной слабости, а также нерезкие ощущения тепловых и холодных волн, проходящих по телу. Эти явления были настолько слабыми, что я сомневался в их обусловленности ЛСД (каких только смутных ощущений не бывает у нас и без приема специальных препаратов). Лишь дальнейшее их развитие убедило меня, что это, собственно, и было началом действия.

Через 43 минуты меня попросили достать из кармана пиджака 3 рубля (для того были реальные причины, о которых можно умолчать). Я направился в другую комнату, где был ранее оставлен мой пиджак. Точного представления, где именно он повешен, у меня не было (это обычно для меня и без ЛСД). Войдя в комнату, я сразу же увидел какой-то пиджак и решил, что это, наверное, мой. Однако, подойдя ближе, я усомнился в этом, настолько резко он отличался от моих представлений, Я пришел на опыт в своем парадном костюме, и пиджак был, как мне казалось ранее, вполне приличным. Теперь же я увидел нечто невероятно пыльное, мятое, все в волосах и перхоти; резко бросалась в глаза потертость ткани во многих местах. Только достав свой паспорт из внутреннего кармана, а затем и требуемые 3 рубля, я понял, что это все-таки мой пиджак. По ходу действий я обратил внимание на свои руки. Они также были ужасны: грязные, потные, морщинистые, уродливо узловатые. В то же время прочие люди еще казались мне обычными. Эпизод занял 2 минуты — когда я вернулся, прошло 45 минут с момента приема препарата.

Развитие изменений

Возвратившись, я сел за -тот же письменный стол перед листком бумаги, на котором предполагал записывать свои ощущения. Против меня сидела сотрудница В., с которой мы ранее почти не были знакомы. Впрочем, у меня осталось воспоминание о ее злорадстве, когда неделю назад опыт не состоялся.

Первые минуты по возвращении все оставалось обычным, за исключением усилившихся мышечных и температурных ощущений. Потом я заметил, что белый цвет бумаги, как бы стал дышать разными цветами, оставаясь при этом белым. Я записал: «цвет бумаги желтоватый», но тут же почувствовал, что это совсем не то. Дело было не в чередовании иных цветов, а в ощущении белого цвета, как содержащего в себе одновременно все другие цвета, причем это ощущение разгоралось все ярче и ярче. Воздух как бы «укомплектовывался» цветом, становясь плотным, зрительно осязаемым, совсем не «пустым», как было при обычном воприятии (отдаленное сравнение с воздухом импрессионистов, но гораздо сильнее). Одновременно, как неизбежное следствие «заполнения воздушной среды», возникло ощущение «сверхобъемности», значительно большей, чем обычно, обособленности предметов в пространстве. Цвета стали яркими, праздничными, насыщенными. Как это ни парадоксально, одновременно возникло острое чувство досады и скуки, мизерности получаемых ощущений по сравнению с тем, что можно было бы получить, если бы вся обстановка и сидящий рядом со мной человек не были столь чуждыми и заурядными. Казалось, что, находись здесь по-настоящему близкий человек, связь с ним была бы упоительна, я бы одарил его своим богатством (вопрос о том, как я сумел бы это сделать, в это время не возникал). На лице своей соседки я ясно видел печать равнодушия и казенного выполнения обязанностей. Делиться чем-либо с нею совершенно не хотелось, и это было почти трагично. Погруженная в феерический плотный океан цвета, она была подобна булыжнику в драгоценной оправе. Черты лица, фигура, руки стали видоизменяться — сначала нечувствительно, потом все сильней и сильней — как бы материализуя возникшее представление о казенности. Стали отчетливо видны некрасивые волосы на руках. Желтые клыки «вылезли» вперед, увеличившись в размерах. Почти незаметные ранее недостатки фигуры доросли до уродства. Но все эти изменения были не какими попало, а именно такими, что в своей совокупности давали прочтение: «равнодушие и казенность». Это был как бы сам портрет равнодушия и казенности, изображенный с поразительной силой типизации и законченности.

Смотреть на эти изменения было одновременно и неприятно, и захватывающе интересно, подобно тому, как в сложное понятие «эстетического наслаждения» могут входить составными частями страдание к отвращение. Когда отрицательные эмоции перевешивали, я переводил взгляд на стену, где рассматривал щербатинки и царапины на штукатурке. Стоило вглядеться в них, как они оживали: начинали шевелиться, пульсировать, переливаться в многокрасочных узорах. Это не было предметно, однако напоминало восточное праздничное шествие. Наблюдение узоров было легким, приятным, веселым занятием, но я вскоре спохватился, что могу пропустить нечто более интересное, и снова начинал смотреть на свою удивительную соседку. Наблюдаемые боковым зрением щербатинки опять становились всего лишь дефектами штукатурки.

На этом я заканчиваю описание развития изменений, т. к. они достигли максимума и в дальнейшем держались на этом уровне вплоть до «выхода» из интоксикации.

Музыка

Музыка давала самые невероятные ощущения, самые далекие от обычного восприятия, самые трудновыразимые обычным человеческим языком. Прежде всего необходимо отказаться от самого понятия «слушать музыку», заменив его другим: «быть музыкой». Стоило закрыть глазе, и все исчезало: пространство, время, ощущение собственного тела. Все растворялось в звуках и красках до полного самоуничтожения. Собственно, памятью фиксировались лишь краткие мгновения входа и выхода из этого состояния, так как в остальное время отсутствовал сам механизм отсчета времени и не было «наблюдателя», во всех других состояниях неотделимого от нас, который совершал бы свою невидимую работу по сопоставлению, классифика-
части их «про запас», что и позволяло бы потом о них рассказывать. В сущности, это была смерть, хотя в ее приходе не было ничего трагичного. Скорее трагичным был обратный процесс — возвращение к жизни. Лишь потом, на выходе из интоксикации, «наблюдатель» снова появился, а с ним и возможность рассказывать о том, «что я тогда чувствовал». Итак — о смерти не расскажешь. О прочих переходных состояниях могу сказать, что они давали ощущения высочайшего блаженства (чем выше, тем ближе к смерти). Дух этих состояний ближе всего можно передать стихами Джамбула—Кузнецова:

Цветы на полях,
цветы на лугах,
Сады в бело-розовых
нежных цветах,
И стелются степи,
под песни ветров,
Коврами пурпурных цветов.
Жемчужными брызгами
бьет водопад,
Волшебные радуги
в небе горят.
И знойно цветет,
ослепляя глаза.
Высоких небес бирюза.

На счёт этой статьи могу сказать следующие,что у меня был похожий опыт ЛСД-состояния.Как я его оцениваю?Да ни как,всё это иллюзия этого состояния не более того,другое дело контролировать его и вызывать по своиму усмотрению,для глубокого осмыслене природы человека и мира.А можно это сделать одним путём или с помощью горького жизненного опыта,или медитации.А что касается ЛСД то это лишь наркотик ни больше,ни меньше это как костыли,которые мешают полноценно передвигаться.

Потом я заметил, что белый цвет бумаги, как бы стал дышать разными цветами, оставаясь при этом белым. Я записал: «цвет бумаги желтоватый», но тут же почувствовал, что это совсем не то. Дело было не в чередовании иных цветов, а в ощущении белого цвета, Знаете, а у меня такое часто бывает..

Здравствуйте! Уважаемый автор и все кто прокомментировавшие данный пост, я перепробовал многое, но таких сильных галлюцинаций не испытывал, подскажите пожалуйста что мне и моим друзьям нужно съесть, понюхать, вколоть, чтобы испытать такой приход, может настроится как-то надо, на звёзды там посмотреть, музыку какую-то послушать…?? ! Заранее благодарю.

Обжорка зачем надо что то себе вводить чтобы достичь этого состояния. Просто уйдите в лес, к речке. Ощутите огромность окружающего вас мира и займитесь реальностью. Просто у вас закрыты глаза вы ничего не видите. Ведь Кастанеда описал состояние мол. человека, которые он достигал совсем не с помощью грибов или наркотиков. А силой мысли. Да там были наркотические грибы у его учителя, но это лишь после достижения определенной грани. Почитайте это будет полезно. Дурманить себя просто так бесмысленно. Действительность не так проста как кажется…. Того зверя которого вы кормите в себе тот и будет расти. Вы уже имеете представление о своем?

Так, а теперь разберемся по-понятиям. Это сайт аномальных явлений. Если Вы приняли n – количество ЛСД, и получили кайф, то зачем про это писать на сайте аномальщины? Админам нужно следить за той информацией, которую публикуют. Уже тошно. Вы еще бы начали писать про проблемы типа: "Автомобиль не хочет заводится при температуре – 5. Что делать? ". Идине на форум для нариков, и там пишите про свои ощущения после таблеток, мать вашу.

принимая психотропные припараты, вы стараетесь уйти от реальности. этим вы снимаете запреты свои и тех кто окружает вас. уходите от страха и не известности будущего. вообщето может это хорошо в разумном употреблении. но как понимаете, это всё заканчивается психушкой или ящиком. в целом планетное общество больно, оно постоянно ищет новые методы разгрузки. война, наркотики, убийства это реальность, мир, любовь, уважение это наркотик. как трудно придти к наркотику любви, миру, увжению, проще укололся и всё впорядке, осталось настроить глюки. ну просто здорово! может красоту глюков настроить на действительность, чем кровные бросать на ширево. а кайф отходняка ну просто не забываем!